Александров: классическое дальнее Подмосковье


Сто первый километр уже не тот, образ городов, в которых «кто не сидел, тот скоро сядет» всё дальше уходит в прошлое.

Александров — город во Владимирской области (58 тыс. жителей), но у дороги из Москвы в Ярославль, и ближе всего из крупных городов к нему именно Белокаменная. В историю Александров вошёл как фактическая столица России в мрачные годы опричнины, и до наших дней здесь сохранился белый кремль, в палатах которого Иван Грозный убил своего сына. Но в первой части расскажу не об Александровской Слободе, а об остальном городе, при Советах обретшем столь же мрачную славу «столицы 101-го километра».

Фотографии и впечатления — август 2016 года.

В логистическом плане Александров — классическое Дальнее Подмосковье, с той разницей, что останавливаются в нём не только электрички, но и дальние поезда. Само по себе ярославское направление — пожалуй, самая красивая из расходящихся от Москвы железных дорог, с которой прекрасно видны красоты

2.

В которые, однако, электричка успевает пересечь ещё один город: Александров образует неплохую по меркам среднерусской глубинки агломерацию со 100-тысячным населением. Почти вплотную к нему примыкают Струнино (13 тыс. жителей) на ярославской магистрали и Карабаново (15 тыс. жителей) чуть в стороне — одни из тех мрачных пролетарских городков, стоящих по западным рубежам Владимирской области. Александров, Струнино, Карабаново, Киржач, Кольчугино, Покров, Петушки, Лакинск и Собинка, а может и не только они слагают очень странный русский регион с неофициальным номером 101. При Советах деклассированным элементам запрещалось селиться ближе 100 километров от Москвы, Ленинграда, столиц Союзных республик, а так же в пристоличных областях на любом расстоянии от их центров. Из других областей ближе всего к Москве подходят Калужская и Владимирская, и вот на их-то окраинах, на предельно допустимой близости от запретной столицы, и начал с послевоенных лет складываться жутковатый фантасмагорический мирок уголовников и диссидентов. Первые ещё в лагерях повадились слушать романы, вторые быстро научились изъясняться «блатной музыкой», а роднила их ненависть к Государству да жизненная боль, которую можно залить водочкой или задуть дрянью, заслушать тоскливой песнью или заговорить в душевной компании. Увы, уголовничье начало оказалось сильнее — теперь интеллигенция обзывает опонентов в споре «петухами», влиятельных людей клеймит «смотрящими», а положение народа описывает как «под шконкой» или «у параши». Впрочем, и Сто Первый километр уже не тот, и образ городов, в которых «кто не сидел, тот скоро сядет» всё более уходит в прошлое. Однако вот на струнинской платформе — весьма колоритный люд:

3.

А в общем и до Эпохи-101 пути этих городков были схожи. Струнино известно с 1654 года, и название его происходило от фамилии бояр, которым Алексей Михайлович пожаловал тут землю. В 1874 году, когда через Струнино прошла железная дорога на Ярославль, в село у станции наведался купец Асаф Баранов из уездного Александрова да основал текстилную фабрику, вокруг которой жизнь посёлка, в 1938 году получившего городской статус, и вертится с тех пор. Ту же историю прошло и Карабаново, и какая-нибудь Собинка, но в отличие от многих других текстильных фабрик Сто Первого километра, Струнинская мануфактура хотя бы условно действует, выпуская одеяла и подушки. Высокие корпуса мануфактуры хорошо видны с железной дороги, стеной закрывая остальной городок.

4.

Вот и Александров, и на его высокой платформе — кажется последние от Москвы турникеты. От станции Наугольный близ Сергиева Посада до Александрова ярославская магистраль сливается с Большим кольцом Московской железной дороги, этой самой дальней окружной столицы, где-то на александровских окраинах вновь выходя из кольца в направлении вольного Севера. Эти турникеты — своеобразная граница Подмосковья с Провинцией.

5.

Сколько раз я видел этот вокзал (1903) со стороны путей, из окон поездов в Архангельск, Вологду, Сыктывкар, Воркуту, Лабытнанги! А вот теперь впервые видел его со стороны площади:

6.

В привокзальном сквере, к станции спиной — мемориал павшим в Великой Отечественной (1978):

7.

У торца — неожиданно красивая станционная церковь Серафима Саровского (1888), в 1958-2001 годах служившая путейской столовой:

8.

В ограде — часовенка наподобие католических капличек Польши, Литвы или Западной Украины:

9.

Но при взгляде с поездов на станции Александров мне запомнились не вокзал и не часовня, а лозунг на крыше многоэтажки напротив вокзала:

10.

От вокзала к слободе ведёт местная улица Ленина, до революции бывшая не более оригинальной Московской. По ней мы с Кацем и направились в центр города мимо хрущёвок с необычными украшениями крыш:

11.

Кажется, довоенная сталинка. Бургерная на первом этаже оказалась неожиданно приличной, не хуже сетевых заведений, и здесь мы ужинали вечером на обратном пути.

12.

Вот и первый старый домик по дороге — бывшая мужская гимназия (1910-12). А напротив тоже бывший Радиозавод, основанный в 1928 году в Москве и четыре года спустя переведённый в Александров. Для СССР это было знаковое предприятие, выпускавшее первые в стране массовые бытовые радиоприёмники СВД (1936-41) и телевизоры КВН-49 (1949-62), а с 1957 года — и знаменитые «Рекорды», в 1960-х годах стоявшие в каждом пятом советском доме. У завода две площадки на разных концах города, и на Второй ещё теплится жизнь — при Советах завод выпускал также военные рации и радиостанции, а сейчас основная его продукция — системы дистанционного управления, сигнализации и мегаомметры (приборы для измерения сопротивления). Ну а Первая площадка отошла магазинам и офисам, превратившись в этакий деловой центр районного масштаба — даже с небсокрёбом!

13.

Конструктивистские дома и сталинки на улице Ленина строились, видимо, для работников радиозавода. В целом же Александров выглядит как-то очень неоднородно — вот рядом переломанный асфальт, облезлая стена и ухоженный газон с постриженными кустами. Слышал, что раньше Александров был совсем уж мрачен, но в последние годы его понемногу приводят в поряок. По сравнению с другими городками Сто Первого километра тут и вовсе мегаполис да культурная столица!

14.

На улице Ленина по мере приближения к Советской площади — всё больше уездных домов. Даже побывав фактической столицей при Иване Грозном, Александров оставался слободой, и лишь по губернским реформам Екатерины II в 1778 году стал уездным городом Владимирской губернии. Впрочем, несмотря на близость важных дорог и обилие текстильных фабрик по округе, к началу ХХ века тут жило всего 6,8 тысяч человек, а жизнь обходилась без каких-либо ярких событий.
Улица Ленина упирается в чёрный фасад городского суда, в архитектуре которого сложно не признать бывший Горком КПСС:

15.

Жёлтое здание на кадре выше — бывшие Присутственные места начала 19 века, а ныне — УВД и СИЗО. В таком качестве это невзрачное здание и вошло в историю СССР. Под конец хрущёвской эпохи тут и там в стране, достигшей развитого социализма, вспыхивали массовые беспорядки, порой кончавшиеся, как в Новочеркасске, огнём на поражение по толпе. Видимо просто злость на государство и строй копилась в людях со времён отмены НЭПа и коллективизации, в те времена, когда любая мысль о сопротивлении и в голову-то не рискнула бы прийти. И вот в хрущёвскую оттепель всё это начало оттаивать и прорываться наружу: 30 июня 1961 года, после гибели задержанного хулигана в милицейском участке случились массовые беспорядки и погромы на другом конце Владимирской области — в Муроме, а 23 июля полыхнул Александров. На этой самой площади под вечер милиционер в штатаском задержал двух пьяных солдат, сбежавших в самоволочку из Загорска. Проходившая мимо баба начала по этому поводу голосить, и на крики её, как на угличский набат, начал сбегаться народ. Местная шпана и уголовники, те самые колонисты Сто Первого километра, конечно же знали по «сарафанному радио», что совсем недавно такие же как они «нагнули» власти Мурома, и вскоре на площади собралась толпа больше тысячи человек, пошедшая громить участок. Это мы сейчас, читая интернеты, знаем: «достал оружие — применяй», милиционеры же интернетов не читали и потому сделали несколько сотен выстрелов в воздух, но так и не решились стрелять по толпе. Вскоре бунтовщики выбили двери, разгромили и подожгли участок, и раззадорившись, кинулись штурмовать по сей день располагающуюся в его дворе тюрьму, где только этого и ждали несколько десятков вполне серьёзных преступников. Тюремщики, видя пламя в окнах УВД, предпочли стрелять уже не в воздух, а на поражение, и хотя разогнуть толпу это не помогло, всё же тюрьма продержалась до подхода войск Дивизии имени Дзержинского. При виде солдат и бронетехники уголовники, судя по всему, разбежались — из 8 погибших в тех беспорядках четверо были убиты отстреливавшимися тюремщиками, а четверо — расстреляны по приговору суда. Год спустя был Новочеркасск, а там и партийцы дали задний ход, подморозив Оттепель Застоем — чтобы вновь всё это напряжение уже неудержимо прорвалось наружу в Перестройку.
Местный Ильич тех событий не видел — он поставлен в 1967 году:

16.

Здание суда улица Ленина обходит вилкой улиц Красной Молодёжи и Советской. Первая, уходящая влево — по сути дела неухоженный тупик. Здесь, однако, находится красивейшее здание уездного Александрова — четырёхэтажный дом трактирщика Иванова (1914), ныне занятый администрацией района:

17.

Советская — продолжение городской оси, и от площади до Серой реки вдоль неё тянется самая целостная уездная застройка. Слева — торговый ряд, справа — бывшее казначейство, всё рубежа 18-19 веков:

18.

Как и бывшая богадельня… вот только обратите внимание на уцелевший наличник почти что у веток — Кац предположил, что может это здание и старше, чуть ли не времён Елизаветы Петровны (тем более что дочь Петра Великого правда жила десять лет в Александрове):

19.

Кадр выше снят с площадки киноцентра «Сатурн» — огромного для райцентра двухзального кинотеатра (1973), включающего ещё и ночной клуб и кафе. С другой стороны — верёвочный парк «Городок Героев», натянутый над советской скульптурой:

20.

А напротив — огромный Рождественский собор, каменное здание которого два века разрасталось и достраивалось на этом месте, нынешний обилк (за вычетом снесённой при Советах колокольни) приняв к 1895 году. Родословную же свою центр города по эту сторону Серой реки ведёт не от Александровской Слободы, а от села Рождествено, история которого уходит куда-то вглубь веков — где-то пишут то о ставке Александра Невского между Владимиром и Переславлем, то и вовсе о Никольском погосте у часовни, основанной через два года после Крещения Руси. Последние две версии — красивые, но мне в них не очень-то верится:

21.

Однако памятник Александру Невскому у собора всё-таки поставили в 2013 году. Место, впрочем, выбрано явно не очень удачно: Баба со шваброй (удивлюсь, если её здесь так не называют!) словно вопрошает с порога «Ты кем вырядился, пьяная скотина?!».
На самом деле к бунтарству тут народ был склонен и до Сто Первого километра: второй памятник поставлен в 1987 году в честь Александровской республики декабря 1905 года, когда рабочие текстильных фабрик на несколько дней захватили власть в уезде.

22.

Отсюда мы пошли на Советскую улицу, и устав от жары, завернули в пивную, куда Кац, бывая в Александрове, захаживал уже много лет. Он взял кваса, я — разливного лимонада, и ещё часок мы сидели в прохладе, обмениваясь далёкими от краеведческих тем новостями.

23.

Советская улица от площади довольно круто идёт под уклон меж тех же фасадов, что и двести лет назад. Впрочем, «казённая» архитектура тех лет здесь своей унылостью даст фору хрущёвской:

24.

Но выделяется здесь усадьба Первушиных в неоклассическом облике начала ХХ века — александровская достопримечательность №2 после Слободы. Первушины были не дворняским родом (что более привычно в Средней полосе), а купеческим, поднявшимся ещё в те времена, когда Александров был небольшой слободой, только фамилия у них была Жихаревы. Но дело в том, что Иван Грозный был не последним из русских монархов, живших в Александровской Слободе — как уже говорилось, в 1729-41 годах здесь находилась в ссылке Елизавета Петровна. Купец Алексей Жихарев осмелился пригласить только-только прибывшую цесаревну в гости на свою свадьбу, и этого знака внимания ссыльная не забыла — взойдя в 1741 году на престол, она пожаловала Жихареву более благозвучную фамилию Первушин. В дальнейшем Первушины оставались столь хорошо знакомыми по русской глубинке «отцами» города, строившими в Александрове школы, больницы и храмы, но и про свой особняк не забыли в 1873-74 годах. Друзьями их были, конечно, уже не монархи, но московская интеллигенция, как например Иван Цветаев или Павел Третьяков, так же бывавшие в этих стенах. И видимо уважение к меценатам при Советах способствовало тому, чтобы не курочить интерьеры усадьбы, а просто поселить туда художественный музей. Внутри красиво, и говорят даже бассейн есть в подклете, а экскурсоводы играют роли владельцев усадьбы, показывающих гостям собственный дом. Но мы сюда попали, если мне не изменяет память, в санитарный день.

25.

К усадьбе прилагается обширный парк с озерцом, но лишь его малая часть относится ко двору музея. Сохранился флигелёк в глубине двора:

26.

Его занимает весьма неожиданный музей искусственных кристаллов — одним «Рекордом» высокие технологии пятидесятилетней давности в Александрове не исчерпывались. На окраине города находится ВНИИСИМС — институт синтеза минерального сырья, где умели выращивать даже алмазы или сапфиры. Музеев с ним связано целых два — один побольше непосредственно при институте, другой поменьше — но в куда более туристическом месте. Кристаллы красивы… но даже беглым взглядом чувствуется их неподлинность, какие-то уж очень ядовитые цвета.

27.

За флигелем — что-то вроде реставрационной мастерской:

28.

А дальше Советская улица спускается к Серой реке, за которой высятся купола и башни Александровской Слободы — туда мы пойдём в следующей части:

29.

Серая — это русский вариант финно-угорского Шерна. Может быть, так эту реку называли опричники да челядь, прибывшие сюда с Иваном Грозным, ну а в итоге Серой называется один из двух истоков Шерны. Речка совсем мелкая, под стенами Слободы образует заросший пруд, и свадебные замки на мосту висят, словно колонии какого-нибудь паразита:

30.

Под мостом обнаружилось весьма неожиданное в наших краях существо. На самом деле черепаху в Подмосковье я вижу не впервые, и как пишут знатоки, она в состоянии пережить здешнюю зиму, зарывшись в донный ил, но не в состоянии вывести потомство за короткое сырое лето.

31.

На обратном пути в сторону вокзала мы свернули с улицы Ленина у Радиозавода. В основном центр Александрова какой-то такой, и Кац помнит на месте этих новостроек деревянные кварталы. Вот даже интересно, существует ли ещё компания «Эврика», выложившая свою рекламу кирпичом в фасаде?

32.

Этими кварталами мы вышли к деревянному домику 1830-х годов. В начале ХХ века им владел учитель математики Лебедев, а флигель в 1914-15 годах снимали военный инженер Маврикий Минц, строивший здесь пороховой завод, и его супруга Анастасия Цветаева. В истории, конечно, куда как более известна её сестра Марина, которая здесь тоже бывала и Мандельштама с собой приводила, но Ася судя по её биографии была личностью не менее творческой и своеобразной. Она тоже писала книги, причём не стихи, а философскую прозу, с сестрой виделась в последний раз в 1927 году, но пережила её в итоге на полвека, пройдя лагеря, сибирскую ссылку, жизнь в далёких городах вроде Салавата или Павлодара, увидела крах СССР, и умерла в 1993 году за год до своего столетия.

33.

Но в александровском Музее сестёр Цветаевых откровенно говоря и не на что смотреть. Создателя музея этого даже не отрицают, поэтому перед нами классический образец современного искусства — «музей-метафора»:

34.

По сути просто декорация, в которой выступает «актёр» — экзальтированнейшая Татьяна Сергеевна Есина, и я даже не буду пытаться как-то воспроизвести её поток сознания — но поверьте на слово, он впечатляет!

35.

Не знаю, что за портрет на стене, но сразу напрашивается мысль, кого именно хотел изобразить его автор, наверное знавший, что Анну Ахматову в жанре ню в своё время запечатлел Модильяни.

34а.

Разогнавшая свою речь с небольшой группой Татьяна Сергеевна повела нас в здание по соседству, где обитает продолжение «метафоры» — музей 101-го километра:

36.

Само это здание весьма загадочно — в списке памятников архитектуры фигурирует как усадьба Зубовых, в описаниях — как первая фабрика Барановых (1818), уже нам знакомых по Струнину, ну а нижний ярус и своды подвала… Если мне изменяет память, Татьяна Сергеевна говорила, что это был государев конюшенный двор, хотя я бы скорее подумал палаты кого-то из знатных опричников времён Александровской Слободы или казармы охранявших царский покой стрельцов…

37.

…но и Кац, увидев потолок и кладку, предположил, что это правда что-то допетровское:

38.

Ну а под сводами этими мы лишь стояли и слушали быстрый и вычурный монолог Татьяны Сергеевны, точно знавшей, с кем в скитаниях и изгнаниях Анастасия была по любви, а кто ей просто помог, и о чём думали эти люди, встречая в лагерях морозные рассветы.

39.

Вещи, инсталляции, фотографии, картины — на самом деле здесь, в отличие от деревянного домика, метафора удалась, и весь наш ХХ-й век проносится перед глазами. Столицу-101 прошли, например, венгерский писатель Йожеф Лендьель или знаменитый советский реставратор Пётр Барановский, и в здешней встрече мира высокой культуры с миром блатных понятий кроется почти что манихейство…

40.

Впечатлённые метафорой, мы пошли вниз по Военной улице — не знаю точно, почему она так называлась, но вроде бы в оврагах рядом с ней в войну была учебка. Здесь сохранились уголки старого деревянного Александрова:

41.

42.

Постепенно, впрочем, и в этой своей части город становится таким:

43.

У мостика через Серую реку Каца впечатлили скульптуры львов — тем, что бывал он в этом городе периодически уже не первое десятилетие, а раньше их не видел.

44.

Ко львам прилагался орёл с фонарём:

44а.

Да всадник на крыше коттеджа:

45.

За Серой рекой, в бывшей Стрелецкой слободе — владения завода «Искож», выросшего из основанной в 1820-е годы фабрики купцов Зубовых:

46.

Явно имевший к фабрике какое-то отношение резной деревянный домик:

47.

И конструктивистский клуб завода «Искож» (1934), напоминающий об эпохе Ивановской Промышленной области, куда входили Ярославль, Рыбинск, Кострома, Владимир и все эти фабричные райцентры.

48.

Напоследок — подборка александровских котов, которыми город на Сто Первом километре оказался удивительно богат:

49.

50.

51.

Ну а в следующей части уже не будет ни диссидентов, ни поэтов, ни воров — а будут бояре, опричники и монахи. За Серой рекой — белая Александровская Слобода.



Источник